Ильгиз Гимранов «Город»

Музей Эрарта и Zhudrov Gallery представляют выставку художника Ильгиза Гимранова «Город» с 14.02 — 11.05.25 в пространстве музея Эрарта (Санкт — Петербург, 29 линия В. О., 2)

Кураторы: Владимир Назанский, Мария Ягушевская

Текст: Мария Ягушевская

Воспевание советского типового — панелек, школ, гаражей, бетонных заборов — стало трендом в середине 2010-х благодаря соцсетям: интернет-пользователи увидели во всем этом ностальгическую красоту и научили друг друга восхищаться тем, что раньше вызывало только уныние. Панельный дом стал новым архетипом родного очага, сменив на этой позиции избушку, из печной трубы которой густо валит дым. Многие из этих деревянных частных домиков, таких уютных и знакомых с детства, пожалуй, каждому из нас, в свое время пали жертвой типовых микрорайонов. Окраины же современных городов продолжают густо застраиваться 25-этажными «человейниками» — в будущем, возможно, уже они будут вдохновлять наших потомков.

Детство Ильгиза Гимранова прошло преимущественно в хрущевках, а потому свою серию сам он называет любовно — «Хрущевочки». В картину обыденного художник вносит метафизику: дворы и улицы он нередко изображает сверху, отстраненно, как бы с позиции Бога. Надмирная точка зрения позволяет широко охватить происходящее, не придавая особого значения депрессивным коммунальным обстоятельствам. Мусор, разбитые газоны и трубопроводы автор не маскирует, но романтизирует: эти и другие неприглядные подробности он окутывает сумерками либо покрывает свежим снегом или нежной зеленью. Все это может напоминать изобразительные приемы Питера Брейгеля Старшего: в его работах мы тоже наблюдаем за событиями с высоты — кстати, типичный для застройки XVI века красный кирпич в произведениях Гимранова тоже присутствует.

В гимрановских экстерьерах разворачиваются щемящие и вневременные сюжеты. Его постоянные герои — мальчик с собакой и женщина, держащая за руку ребенка, — бредут куда-то из века в век и чем-то напоминают странника, которого Исаак Левитан изобразил на своей «Владимирке». Кажется, что скверная дорога не просто уходит вдаль, за горизонт, но сквозь годы тянется в сегодняшний день, прямо в эти узнаваемые дворы. Неслучайно одна из работ Ильгиза носит название «Пространство без времени». «Если рассматривать городские пейзажи Гимранова как некую целостность, возникает ощущение остросовременного системного художественного мышления с многослойностью аллюзий, отсылок, критических установок. <…> Человеческое, пробивающееся в депрессивном окружении, — давняя тема русского искусства», — отмечает российский искусствовед Александр Боровский.

Типовые жилые районы с малоэтажной застройкой вроде наших хрущевок встречаются во многих уголках мира. Например, в Хельсинки подобные места утопают в зелени, обилие которой приходится по вкусу и белкам, скачущим по деревьям, и самим финнам — тут же, у подъездов, на лавочках можно увидеть мужичков, ровно таких же, как наши, неравнодушных к беседе под пиво. Но комфорт и уют подобных районов вряд ли вдохновил бы автора, который в своих философских сюжетах находит смысл в одиночестве героев, явленном на фоне живописной неустроенности родных дворов.

Интересно, однако, что стилистически жилые дома Ильгиза Гимранова все же отличаются друг от друга: одни предстают опрятными и безмятежными, в духе соцреализма, иные разрушаются и стареют вместе со своими обитателями, а из других уже вовсе ушла жизнь… «Художник, — как утверждает Александр Боровский, — умеет показать свои хрущевки как субъект проживаемости. В них проходит жизнь. И вовсе не однотипная, не рядовая».